фильм À l’ombre d’Appollyôn

Здесь стоит обсуждать всё, что связано в отечественным кино, но не относится к фильмам кинопроката

фильм À l’ombre d’Appollyôn

Сообщение Speranskaja » 24 апр 2011, 21:17

фильм «В ТЕНИ АПОЛЛИОНА»
режиссёр Натэлла Сперанская

В этом году я планирую снимать фильм под названием "In Apollion's Shadow" («À l’ombre d’Apollyôn») , посвящённый Антонену Арто и Унике Цюрн. Это будет международный проект (Россия-Франция-Япония-Германия), связанный с европейским наследием. Основой сценария стали два текста: один из них («Тёмная весна») был написан в середине прошлого столетия немецкой художницей и поэтессой, подругой небезызвестного Ханса Беллмера, Уникой Цюрн, другой - принадлежит перу современного британского писателя Джереми Рида и носит название «В погоне за чёрными радугами».
Передо мной стоит задача сделать решительный шаг навстречу ренессансу авторского кино в России и созданию нового киноязыка.
С нами уже согласился работать французский скульптор, художник и мастер перформанса Olivier de Sagazan (роль Антонена Арто). Помимо этого, большой интерес к проекту был проявлен со стороны единственного правопреемника и племянника Антонена Арто (Serg Malaussena). Также ведутся переговоры с несколькими французскими актёрами и операторами (в частности, Francois Catonne, Yorgos Arvanitis, Laurent Dailland, Pierre Aim). Joachim Luetke, также заинтересованный замыслом, согласился выступить в роли художника-постановщика. В проекте примут участие японские танцоры Butoh.
Фильм состоит из двух частей. Судьба Уники Цюрн, показана в чёрно-белых тонах, подобно тем многочисленным рисункам, которые остались нам как напоминание о её роковой встрече с Анри Мишо, «Жасминовым Человеком».
Париж. Именно здесь, в столице Франции, в 50-е годы начнёт свой путь Уника Цюрн, а спустя всего десятилетие, поставит точку, зашифровав свою душевную болезнь в бесчисленных анаграммах и рисунках. Время намеренно обращено вспять, и мы видим маленькую девочку, стоящую перед зеркалом, в котором, как на известной картине Рене Магритта, её зеркальный двойник повёрнут к ней спиной. Зеркала, двери, окна, лестницы – символы входа и выхода, внутреннего путешествия и, возможно, приглашения к путешествию в страну, что не имеет названия. Жизнь Уники Цюрн: от игры в куклы и первых видений, до встречи с Жасминовым Человеком и заключением в психиатрическую клинику под наблюдение доктора Гастона Фердьера предстаёт перед нами как хроникальное повествование о погружении в бездну, душевное инферно, и не случайно фильм начинается со сцены, в которой старец, олицетворяющий Ад, слишком похож на Фердьера, у которого в 1937 году проходил курс лечения и Антонен Арто.
Вторая часть фильма, снятая в цвете, посвящена великому Антонену Арто, основателю "театра жестокости". Фердьер является объединяющим звеном обеих частей фильма. Мир Арто предстает как поиск трансгрессивного прорыва реальности, проявляющейся мощнейшей Тенью, блокирующей всякую возможность взаимного контакта. Фигура Анаис воплощает эту парадоксальную игру изобильной жизненности в тончайшие погружения глубинного психе, четко обозначив свои пределы отказом от пересечения пропасти. Все, кто сопричастны жажде Арто, оказываются связанными серебряными канатами своей души, и не имеют силы следовать за ним - он же разорвал их давно, оставшись с содранной кожей и кровоточащими ранами. Кульминация его духовного поиска - восхождение по черной радуге, окончательный отказ от бессмысленного звона колокольчика, призывающего мир вслушаться в величайшую мистерию; Человеческое оправдало лишь его "невозможно" и проиграло вслепую и навечно.
Я не скажу ничего оригинального, если позволю себе напомнить, что в России XX века не было никаких сюрреалистических групп; да, можно бесконечно искать нечто сюрреалистическое в творчестве Гоголя, Сологуба и Белого, проводить параллели между сюрреализмом и русским футуризмом, памятуя о том влиянии, которое оказали на В.Маяковского «Песни Мальдорора», но всё это не приведёт нас к убеждению, что сюрреализм в России существовал. Тем более если речь заходит о кинематографе. Пожалуй, единственным, кто по-настоящему тяготел к сюрреалистической эстетике, был Борис Поплавский, загадочный господин в чёрных очках. Для меня важно, чтобы фильм «В тени Аполлиона» был снят. Он будет первой попыткой заговорить на языке (сно)видений, на поэтическом языке сакрального безумия. Я желаю выразить кинематографическими средствами те видения, что вдохновили меня, заставив искать «некую точку духа, в которой жизнь и смерть, реальное и воображаемое, прошлое и будущее, передаваемое и непередаваемое, высокое и низкое уже не воспринимаются как противоречия», - словами Андре Бретона, который продолжает: «И напрасно было бы искать для сюрреалистической деятельности иной побудительный мотив, помимо надежды определить такую точку».
Приступив к написанию этого сценария, я с самого начала следовала за Антоненом Арто, который имел смелость выходить за все возможные рамки и бросать вызов целому миру [искусства]. Сделав выбор в пользу [кино] эстетики сюрреализма, восходящей к великому Мастеру Жану Кокто, благословившему меня в одном из моих незабываемых сновидений, я отдавала себе отчёт в том, что, пытаясь говорить на алогичном языке, я вторгаюсь в ту область, где правят совершенно другие законы. Но именно их нарушение, этот осознанный и благородный риск, в конечном итоге должен привести меня к созданию нового киноязыка. Это не просто фильм, это – Мистерия, где каждый жест, каждое слово преисполнены особого смысла. Режиссура для меня – ни что иное как ритуал, священнодействие. Подобно Арто, я понимаю, что слова бессильны выразить ту гамму переживаний, которую я проживаю вслед за своими героями, дань памяти которым я хочу выразить этим фильмом. Но всё же меня не оставляет надежда, что боги всё ещё слышат меня, а значит – услышат и люди.


Cette année nous avons pour objectif de réaliser un long métrage, consacré à Antonin Artaud et Unica Zürn. En ce moment, moi et mon équipe, nous préparons le tournage et résolvons les questions de financement.

Изображение

Au début il s’agissait d’un projet international entre la France et la Russie avec le tournage prévu sur le territoire russe, mais au fil du temps il est devenu clair qu’il se fera en France. Donc en ce moment nous sélectionnons l’équipe de tournage français.

Le sculpteur, artiste et maitre dans la performance, Olivier de Sagazan a accepté le rôle d’Antonin Artaud. En plus de cela Serge Malausséna (neveu et l’ayant-droit d’Antonin Artaud) a manifesté de l’intérêt pour ce projet.

Изображение

Maintenant nous sommes en pourparler avec certains acteurs français.
Une coopération avec un artiste pluri-média, Joachim Luetke, est elle aussi envisagée.

La base du scenario « À l’ombre d’Appollyôn » est composée de deux textes : l’un été écrit au milieu de siècle dernier par l’artiste et poétesse allemande Unica Zürn, qui était l’amie du célèbre Hanse Bellmer et s’appelle « Dunkler Frühling » (Sombre Printemps); l’autre ouvrage est une œuvre de l’écrivain anglais Jeremy Reed qui porte le nom de « Chasing black rainbows ».

Изображение

Par conséquence, le film se compose de deux parties.

La première est le destin d’Unica Zürn. Elle est présentée en noir et blanc, de même que les dessins multiples qui sons restés pour nous comme un rappel de sa rencontre fatale avec Henri Michaux – « l’Homme Jasmin ».

Dans le Paris des années cinquante, Unica Zürn commence son chemin, et juste dix ans après prend un tournant en cachant sa maladie mentale par de nombreux anagrammes et dessins. Le temps est inversé à bon escient ; nous voyons la petite fille debout devant un miroir dans lequel son double est tourné, dos vers elle, comme dans les tableaux de René Magritte. Les miroirs, les portes, les fenêtres, les escaliers sont les symboles de l’entrée et de la sortie, du voyage intérieur et peut-être même de l’invitation au voyage au pays qui n’a pas de nom. Du moment où elle joue à la poupée, de ses premières visions, jusqu’à la rencontre avec l’Homme Jasmin et l’incarcération dans un hôpital psychiatrique, la vie d’Unica Zürn se présente comme une chronique de l’immersion à l’abîme, comme l’enfer pour l’âme. Sans aucun hasard le film commence par une scène, avec un vieillard, qui symbolise l’enfer, et qui ressemble à Ferdière, chez lequel en 1937 Antonin Artaud a suivi son traitement.

Изображение

La deuxième partie sera en couleurs, elle est consacrée au génial Artaud, le fondateur du théâtre de la cruauté. Ferdière est un médiateur entre les deux parties du film.

Изображение

Selon le scénario, dans le film, il y aura des dessins « vivants », sur lequel travaille l’artiste française Natalia Novak.
--
Natella Speranskaja
Director ("À l’ombre d’Apollyôn"), Screenwriter;
philosopher, essayist.
Speranskaja
 
Сообщения: 1
Зарегистрирован: 24 апр 2011, 21:14

Вернуться в Свободное обсуждение

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2